Я написал письмо на французском, потому что это язык, на котором я меньше всего люблю. Осколки камней, застрявшие в центре — с соседней стройплощадки — порезали мне пальцы; мне нравилась эта острая боль. При втором будильнике за ночь я смыл почти все слова; осталось достаточно, чтобы вода оставила на бумаге следы, похожие на реки. Родольф, участник, а не герой: тот, кто отказывается забывать, что рисовать можно, даже когда город затаил дыхание.

«Письмо в Киев, прочитанное тихим голосом, уже само по себе является миниатюрной общественной площадью».